Глава 1. День, когда закончилось детство

Семёну было пять лет, когда началось полномасштабное вторжение Российской Федерации в Украину. Он смутно помнил, что тогда происходило. Люди кричали, бегали, плакали. Казалось, начался Апокалипсис.

До этого дня, он ещё ни разу не видел своего отца таким испуганным. Обычно спокойный и уравновешенный мужчина был невероятно растерян. В его глазах виднелся страх и непонимание того, что происходит.

Семён не помнил, отчего именно он проснулся тем злосчастным утром 24 февраля 2022 года: то ли из-за того, что его разбудили родители, то ли от того, что за окном сильно громыхало, раздавались взрывы, ревела сирена, земля содрогалась.

Мама и папа быстро собрали в сумку документы, драгоценности и кое-какие вещи, подхватили на руки Семёна и его младшую сестру Дашу, которой было всего три года, и поспешили к машине. Даша испуганно прижималась к маме, всхлипывая, но почти не плакала, будто чувствовала, что сейчас нельзя капризничать.

Покинуть город было непросто. Основной выезд заблокировали сгоревшие автомобили, танки и другая подбитая военная техника. Мобильная связь пропала. Радио в машине шипело. Отец нервничал.

— Поедем просёлочными дорогами. Я знаю короткий путь. Надеюсь, туда они ещё не добрались.

Он резко вывернул руль влево, и машина соскочила на узкую грунтовку, ведущую через поле. Лесополоса тянулась вдоль горизонта, а за ней виднелись редкие дома заброшенной деревни. Отец молчал, напряжённо глядя то в даль, то в зеркало заднего вида.

Проехав несколько километров, автомобиль въехал в узкий перелесок. Здесь было темнее, деревья росли густо, и только тонкие лучи солнца пробивались сквозь ветви. Неожиданно, машина резко дёрнулась и застыла на месте — впереди, прямо на дороге, стояли вооружённые люди. За их спинами виднелся бронетранспортёр, на котором белой краской был размашисто нарисован огромный символ «V». Грязные, будто намазанные пальцами, линии растеклись по металлическому корпусу.

Мама обернулась к детям, её лицо было напряжённым, а голос — сухим, бескомпромиссным:

— Чтобы не случилось — молчать и не плакать.

Семён крепче прижал к себе Дашу, чувствуя, как её маленькие пальчики вцепились в его рукав.

Несколько человек стали перед автомобилем, несколько — сзади и по бокам. Семён очень боялся поднять глаза и посмотреть на этих вооружённых людей. Их лица были закрыты, на руках белые и красные повязки. В руках настоящие, автоматы. Дрожь пробивала Семёна от головы до ног. Он понимал, что это не добрые люди. Он чувствовал, приближается что-то ужасное.

Один, видимо командир отряда, подошёл к окну водителя и постучал прикладом автомата. Отец поспешно опустил стекло и достал документы, стараясь не выдать дрожь в руках.

Военный взял паспорт, мельком пролистал страницы, на секунду задержался, нахмурился. Потом оглядел салон, заметил испуганные детские лица.

— Куда едете? — спросил военный без эмоций.

— В Запорожье, к родителям — тихо ответил отец.

— Мы вас освобождать пришли, а вы тикаете? Или может вы бендеровцы и едете к своим?

— Мы обычные люди. Я работаю швеёй, а мой муж инженер-технолог. Отпустите нас пожалуйста — вмешалась в разговор мама.

— Сейчас посмотрим, какие вы обычные. Всем выйти из машины! Быстро!

Отец и мама переглянулись. Медленно, без резких движений, открыли двери и вышли. Семён с Дашей остались внутри. Он слышал, как мама пыталась что-то сказать, но её грубо толкнули, заставляя замолчать.

— Руки за голову!

Семён украдкой выглянул из-за сиденья. Военные вытряхивали сумки, обыскивали карманы отца. Один из них что-то сказал, и другой сразу же шагнул к маме. Он резко дёрнул её за воротник. Пальто с треском разошлось, обнажая её красивую тонкую шею, на которой поблёскивала золотая цепочка с крестиком.

Солдат хмыкнул, протянул руку и грубо сорвал украшение, оставляя на коже красный след.

— Ну вот, другое дело, — ухмыльнулся он, разглядывая крестик в пальцах. — Слишком жирно для беженки.

Мама молчала, стиснув зубы. Отец тоже. Все понимали, что любое слово может стать последним.

Грабителю оказалось мало. Мерзко ухмыляясь, он полез маме под юбку.

В следующую секунду отец бросился вперёд. Он не кричал — просто рванулся, сбив солдата с ног. Удар. Ещё удар. Из носа и рассечённой брови противника потекла кровь. Но следующий удар отец нанести не успел — остальные военные набросились на него, повалили в грязь и начали бить прикладами и сапогами.

— Твари! — мама попыталась кинуться к нему на помощь, но её резко отшвырнули обратно.

Отец уже почти не двигался, когда командир достал пистолет.

— Хватит.

Солдаты разошлись. Он шагнул ближе, направил дуло вниз…

Выстрел.

Мама вскрикнула, но её голос тут же оборвался.

— Она тоже начнёт истерить, — равнодушно сказал кто-то сбоку.

— Разберёмся.

Второй выстрел.

Семён застыл. Мир стал глухим. Только грохот крови в ушах и слабый детский плач Даши, звучавший будто издалека. Он тоже хотел плакать, но не мог. Он хотел кричать, но грудь была настолько сдавлена, что он не мог сделать вдох.

Кто-то из военных присел рядом с телами, потянулся к поясу отца и вытащил что-то чёрное.

— У него был нож. Они напали, а мы защищались.

Другой кивнул.

— Так и запишем.

Раздался жуткий, рвущий душу смех — будто стая гиен, почуявших кровь, празднует расправу над загнанной добычей.

У Семёна закружилась голова, всё начало расплываться, и через несколько секунд, в глазах потемнело. Казалось какой-то непонятный жуткий сон окутал его. Он слышал глухие мужские голоса, слышал жуткий зловещий смех этих мужчин, слышал хлопок дверей автомобиля, как взревел мотор и как машина начала движение.